Можно верить в судьбу и высшие силы, которые этой судьбой управляют, а можно и не верить – на эти самые силы наша вера практически не влияет.

Великими актрисами не рождаются. Обычно ими становятся девочки, которые без раздумий готовы променять все школьные учебники на пару билетов в театральную галёрку. Или девочки, не сумевшие забыть блеск театра под гул авиационных налётов. Стать визитной карточкой театра и не исчезнуть в его тени чаще всего удаётся тем, кто проваливается на первом же экзамене в цирковое училище. А прославить родной театр и на чужих подмостках смогут только актёры, с треском разочаровавшие своего первого режиссёра.

Крылышкуя золотописьмом точнайших жил, в числах можно увидеть и зверей, наряженных в свои же шкуры, и единство змееобразного движения, и себя, поделённого на единицу. Всё зависит от богатства воображения и изящности слога. Поскольку говорить о художественном можно только художественно, то и о поэзии следует говорить на её наречии. Особенно когда дело доходит до стихов будетлян в целом и Велимира Хлебникова в частности. В нашем клубе с этой задачей на поэтическом концерте, посвящённом поэзии серебряного века, попробуют справиться студенты Елены Шкурпелло, театральной актрисы и опытного режиссёра.

Увидеть гибель привычного уклада жизни во всенародной смуте – тяжёлое, но не самое мучительное испытание для правителя. Молчаливый суд толпы куда страшнее. Ему, как и истории, не знакомы ни жалость, ни сослагательное наклонение. Лаконичнее всего эта историческая аксиома выражена в трагедии «Борис Годунов». Исходя из того, что смута зарождается не при дворе, а в головах, её автор выбрал самые скупые, на первый взгляд, краски и написал один из самых точных исторических портретов в русской литературе. Убедиться или усомниться в этом читателю поможет Елена Волжина на своём литературном вечере в нашем клубе.

География сознания

Пускаться в углублённое изучение истории России и упустить из внимания философию – не самая продуктивная трата времени. Обе науки переплелись настолько тесно, что провести рубеж между ними уже несколько веков при всём желании не представляется возможным. История невольно пропитывается философией, а любомудрие заимствует у истории приёмы, которые позволяют сочетать онтологический подход с систематическим. Одна дисциплина категорически немыслима без другой.

Формула двойной образности, трижды философия плюс дважды религия. Переложить искусство древнего мира на язык псевдонаучный немногим легче, чем перевести его на красноречивое наречие цифр и терминов. Для того чтобы разобраться, кому принадлежало искусство Древнего Египта – мёртвым или живым, какие духи населяли Вавилон и какую роль погребальные обряды сыграли в культуре Междуречья, необходим подход гораздо сложнее сугубо научного. Каким он будет, зависит только от исследователя.

Гарри — талантливый художник. Его работы висят во многих частных коллекциях. Но имя Гарри известно лишь в очень узких кругах. Он работает инкогнито, а все его картины — копии великих мастеров. Получив заказ нарисовать картину Рембрандта за 500 тысяч долларов, Гарри решил, что на эти деньги начнет новую, честную жизнь.

Если скульптор решает пренебречь законами физики, тем хуже для законов. Мгновение – и твёрдый камень не отличить от послушного полотна, бронза теряет вес, а дерево становится гибким. В мастерской точной науке волей-неволей приходится идти на уступки, ведь здесь действует только один закон – фантазия художника. Именно такой подход к искусству отличал скульптора Лазаря Гадаева.