Когда крошечное облачко предвещает буран, надо бросаться в него с головой. Зачем же прятаться, если можно увидеть, как тёмное небо смешается со снежным морем? Бежать от него всё равно, что играть в прятки с мятежником с доброй, но звериной душой сверкая пятками на бегу. И страшно, и интересно. Именно из этих крайностей состоит образ императора-бунтовщика Емельяна Пугачёва, который был собран в одноимённой поэме Сергея Есенина и повести Александра Пушкина «Капитанская дочка». Нам же остаётся только изучать получившийся калейдоскоп.

Отправиться в прошлое можно, и пролистав старый фотоальбом. Никаких внезапных скачков во времени, эффектов бабочки и прочих научно-фантастических сюрпризов. Только с детства знакомые взгляды и улыбки, никогда не стареющие лица и выцветшие подписи на жёлтых от времени фотокарточках.

Когда «солнце русской поэзии» закатилось, на опустевшем небосклоне вместе с плеядой новых звёзд появились и другие небожители. Сияя кто ярче, кто слабее, все вместе взятые они и не пытались затмить исчезнувшее светило, зато каждый из них по-своему преломлял, отражал и расцвечивал новыми красками его немеркнущее сияние. Оставалось только вовремя напоминать себе о том, что печалиться и сердится из-за утраты не нужно, ведь рано или поздно всё прошедшее будет мило.

Обаятельные и уверенные в себе хозяева жизни всегда умеют получать удовольствие от еды, вина, общества прекрасных дам и весёлой песенки, которую мурлычут себе под нос. Такие герои лучше всего удавались Михаилу Жарову в начале его творческого пути. Лихой бандит, бесстрашный казак, прожигающий жизнь помещик, хитрый и жестокий Малюта Скуратов – персонажи Жарова с годами усложнялись. Последним из них стал рассудительный деревенский мудрец, глубоко убеждённый в том, что вся наша жизнь зависит только от нашего решения жить правильно и разумно. Другими словами, сельский милиционер Анискин.

Виктор Фелициант — скрипка

Резкими и яркими красками ловя каждую секунду бегущей советской жизни, перейти на неровный язык немецкого экспрессионизма, а затем обратиться к лирическому и нарядному искусству импрессионизма. Сквозь такие тернии пролегал путь к звёздным вершинам советского живописца и графика Юрия Пименова. Получив гораздо больше наград за свои ранние работы, он всё же остался верен своему чутью. По этой причине его позднее творчество в большей мере посвящено преследованию прекрасного мгновенья, гонку же за убегающим вперёд временем художник оставил в прошлом.

Закрепить камень, протравить, закрасить, а дальше – давить что есть силы.

О природе этого течения ведётся столько споров, что исследователи и критики сходятся только в двух его определениях – эзотерическое и древнее. Остальное – предмет бесконечных полемик и причина многих преломлённых в спорах копий. Что же означает понятие «каббала»? Возможно ли вывести его однозначное определение, с которым согласились бы все спорящие стороны? Какими это течение видит мир и место человека в нём? Кто может заниматься изучением каббалы? И стоит ли вовсе заниматься ей?

Не бывает занятия более сложного и безнадёжного, чем стремление выразить невыразимое или дать название безымянному. Другими словами, переводить произведение искусства на бытовой язык простых смертных. С каждой новой попыткой смысл его всё настойчивее ускользает, а замысел художника приобретает всё больше общего с фантазией горячечного воображения. Остаётся обессилено безмолвствовать и следить за причудливыми метаморфозами, которыми населён воображариум всякого художника.

Отвечать на риторические вопросы – занятие неблагодарное. Найти проверочный ответ, подтверждающий правоту его автора, невозможно, а спорить до хрипоты с несогласными критиками бесполезно. Тем временем «проклятые» вопросы с ненавязчивостью энергетика продолжают беспокоить и будоражить множество умов современности. Не потому ли что их поиск превратился в своего рода спортивное хобби? Или причины стоит искать в совершенно иной плоскости?